— Пита приходил, — бесцветным голосом ответила Ильгет.

— И... что?

— Просил прощения, хотел вернуться... наверное, с любовницей поссорился.

— А ты что?

— Я сказала, что все кончено, — произнесла Ильгет. Арнис обнял ее, прижал к себе. И почувствовав, как потоки родного тепла заливают ее, Ильгет разрыдалась.

— Милая моя, маленькая, — шептал Арнис, гладя ее по волосам, — как же он измучил тебя... Ну успокойся, успокойся, все уже позади. Он больше не придет, а скоро мы поженимся, и ему такая мысль даже не придет в голову. Все хорошо, Иль, все уже хорошо. Слушай, а хочешь, я с ним поговорю?

— Не надо, — Ильгет всхлипнула, — ты его напугаешь.

Она улыбнулась сквозь слезы.

— Он ведь такой слабенький, трусливый... а ты — настоящий страшный ско, тебя вся Галактика боится. Он же в штаны наложит сразу.

— Ну вот видишь, что же ты из-за такого дерьма, прости за выражение, так переживаешь? Ты ведь у меня тоже не слабенькая, Иль.

— Я не столько из-за него, Арнис... я из-за сагона. Получается, он правду говорил...

— Нет, Иль, — Арнис бережно вытер ей слезы ладонью, — он тебя призывал к эгоизму, так? Жить ради себя, не обращать внимания на мужа. Ты обращала. Ты жила ради этого человека. А он сделал другой выбор. При чем здесь призывы сагона? Пита мог бы и тебя выбрать. Мог, правильно?

— Но ему было со мной тяжело...

— Но он мог приложить минимальные усилия, чтобы стало лучше? Мог.

Да, признала про себя Ильгет. Мог бы — хоть бы к врачу согласился пойти. Да просто, хотя бы претензий меньше предъявлял, смирился бы хоть с чем-нибудь

«Ты ведь все понимаешь, Иль».

— Да, Арнис, я все понимаю... ты прав.

Они с Питой могли бы быть счастливы. Но он сделал другой выбор. Надо забыть об этом. Просто забыть. Сагон больше никогда не скажет подобного, он ведь не сильнее святой Дары.