Данг, что ли... или кто-нибудь из соседей?

Ильгет застыла в дверях. На пороге стоял Пита.

— Иль, — сказал он, — Прости меня.

Ильгет стояла неподвижно, не зная, что сделать, что сказать...

Ноги словно приковало к полу.

— Ты что... — наконец произнесла она, — поссорился со своей...

— Какая разница? — спросил Пита, — я к тебе пришел.

Он так говорит, будто сделал мне этим большое одолжение, вдруг подумала Ильгет. И все же видеть Питу было почему-то приятно. Словно та любовь, то счастье, которым сейчас была переполнена Ильгет до самого края, расплескивались и распространялись на все и вся вокруг... и на Питу тоже. И немыслимо было ему сейчас сказать — поди вон.

Вот же он, теплый, близкий человек, стоит и растерянно смотрит на нее, и все его счастье зависит сейчас от ее слова. Наверное, бросил любовницу... Наверное? Но ведь у него там...

— Пита, подожди, но у тебя же будет ребенок? Он уже скоро должен родиться?

— Какая разница? Я ей не нужен, — с горечью сказала Пита.

— Но ты нужен ребенку...

— Ну, без меня они не пропадут. Я к тебе пришел, Ильке.

Ильгет словно током пробило. Свет помнился сейчас даже яснее — тогда она слишком была вымотана. Ладонь святой Дары. Взгляд. Вот так же рядом, даже ближе, чем сейчас стоит Пита.

«Ты ведь все теперь понимаешь, Иль».

— Пита, но ты... ты пойми, что... это все, я уже не могу. Не хочу.

— Прости меня, Иль, — тихо сказал Пита, — я понимаю, что причинял тебе боль. Я не хочу, правда. Я понял, что все-таки люблю тебя.

Он никогда раньше не говорил этого...

Господи, да что же это?

А ребенок? С ужасом Ильгет поняла, что она и с этим вполне может смириться. У него ребенок на стороне. Они будут посещать малыша, опекать его, делает же она это для своих крестников. Ребенку все равно нужен отец. А для нее Пита — муж.